Читаем без скачивания Священная загадка [=Святая Кровь и Святой Грааль] - Майкл Бейджент

Заканчивая, упомянем о том, что в парке Шугборо Холла находится величественный барельеф из мрамора, выполненный по заказу семьи Энсон между 1761 и 1767 годами. Что же на нем изображено? Репродукция «Пастухов Аркадии» Пуссена, все детали которой перевернуты и представляют собой как бы зеркальное отражение. Внизу можно прочитать выгравированную на мраморе следующую надпись:

     O. U. O. S. V. A. V. V.

D.                                    M.

Но эти загадочные буквы так и не были никогда удовлетворительным образом расшифрованы.

В 1738 году папа Клемент XII выпускает буллу, разоблачающую и отлучающую от Церкви всех франкмасонов — «врагов Римской Церкви»; это решение труднообъяснимо, особенно в эпоху, когда большое число франкмасонов, как, например, якобиты, были ревностными католиками. Но, может быть, папа беспокоился о неких связях, существующих между молодым франкмасонством и антиклерикальными розенкрейцерами XVII века.

Документ, опубликованный впервые в 1962 году, освещает эти обвинения по-новому. Действительно, речь идет о письме того же папы Клемента XII, адресованном неизвестному человеку, в котором он категорически заявляет, что масонская мысль основана на ереси, и эта ересь — которую мы в ходе нашего расследования неоднократно встречали — состоит в отрицании божественности Иисуса. За франкмасонством, продолжает папа, стоят ответственные умы, вожаки: те самые, спровоцировавшие лютеранскую реформу[59].

Разумно ли все это? — можно подумать при внимательном прочтении письма. Отметим все же, прежде чем выносить суждение, что папа не говорит необдуманно, ссылаясь на неясные течения мысли и на непонятные традиции. Нет! Он ясно намекает на группу хорошо организованных индивидуумов, на секту, орден или тайное общество, на протяжении многих лет старательно подрывающее основы огромного здания, на котором покоится весь христианский мир.

Конец XVIII века увидел беспорядочное распространение самых разношерстных масонских систем. Среди них на важном месте фигурировал «Восточный ритуал Мемфиса»[60], где в первый раз (для нас, по крайней мере) появилось имя Ормуса, принятое Сионской Общиной между 1188 и 1307 годами. Ормус, как мы видели, был египетским мудрецом и, согласно этому ритуалу, заботился о том, чтобы примирить языческие и христианские таинства, он был предполагаемым основателем ордена Розы и Креста около 46 года нашей эры.

В это же самое время масонские ритуалы умножали намеки на «скалу Сион» — ту самую скалу, которая, согласно «документам Общины», делала «королевскую традицию», установленную Годфруа Бульонским, равной другим древним династиям Европы.

Напомним, что с нашей стороны, мы хотели с самого начала видеть в этой «скале Сион» гору Сион, «высокий холм», расположенный на юге Иерусалима, где Годфруа построил аббатство, предназначенное будущему ордену. Но в Масонском контексте, и учитывая его отношение к Иерусалимскому Храму, эта скала принимает совсем другое значение, ибо она фактически соответствует некоторым специфическим местам из Библии. Скала становится там отброшенным камнем, которым несправедливо пренебрегли при строительстве Храма и который должен был занять свое место в здании в качестве основания. Так, псалом 118 объявляет: «Камень, отброшенный строителями, сам стал во главу угла».

Со своей стороны, Новый Завет делает многочисленные намеки на этот же камень. Действительно, у Матфея (XXI, 42) мы читаем слова Иисуса:

«Неужели вы никогда не читали в Писании: камень, который отвергли строители, тот самый сделался главою угла…»,

которым созвучны еще более двусмысленным образом слова Павла в его «Послании к римлянам» (IX, 33):

«Вот полагаю в Сионе камень преткновения и камень соблазна; но всякий, верующий в Него, не постыдится».

В «Деяниях Апостолов» (IV, 11) скала Сион явно является аллегорией, относящейся к самому Иисусу:

«…именем Иисуса Христа Назорея… им поставлен он перед вами здрав. Он есть камень, пренебреженный вами зиждущими, но сделавшийся главою угла…» —

метафора, без колебаний взятая Павлом в его «Послании к ефсеянам» (II, 20):

«…быв утверждены на основании апостолов и пророков, имея Самого Иисуса Христа краеугольным камнем».

Но всю свою символическую ценность эта скала принимает в Первом послании святого Петра (II, 3–8):

«…ибо вы вкусили, что благ Господь. Приступая к нему, камню живому, человеками отверженному, но Богом избранному, драгоценному, и сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое, чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу Иисусом Христом. Ибо сказано в Писании: вот, Я полагаю в Сионе камень краеугольный, избранный, драгоценный; и верующий в Него не постыдится. Итак Он для вас, верующих, драгоценность, а для неверующих камень, который отвергли строители, но который сделался главою угла, камень протыкания и камень соблазна, о который они претыкаются, не покоряясь слову, на что они и оставлены».

Сразу же за этим отрывком следует стих, значение которого должно предстать нам лишь позже. Петр намекает там на королевский род, духовных и светских наставников, род королей — священников:

«Но вы — род избранный, царственное священство, народ святой, люди, взятые в удел…»

Что можно заключить из этих сбивающих с толку текстов о скале Сион, краеугольном камне Храма, который так глубоко лежит в тайной традиции франкмасонства? Что думать о явной идентификации этого камня с самим Иисусом? Как толковать эту «королевскую традицию» основанную на скале Сион или на Иисусе собственной персоной, ставшую таким образом равной царствующим в Европе династиям во времена Крестовых походов[61]?..

В 1833 году пост министра народного образования занимал Жан-Батист Питуа, бывший сотрудник Шарля Нодье в Библиотеке Арсенала[62]; в этом же году министр начинает осуществлять честолюбивый замысел: опубликование всех доселе неопубликованных документов, относящихся к истории Франции. Были также сформированы два комитета, в состав которых вошли Виктор Гюго, Мишле и большой специалист по крестовым походам Эмманюэль Рей.

Среди работ, опубликованных вскоре под эгидой министерства народного образования, был монументальный труд «Процесс над тамплиерами» Мишле — исчерпывающее собрание всех отчетов Инквизиции и протоколы процессов над рыцарями Храма. Со своей стороны, барон Рей выпускает несколько работ о крестовых походах и франкском королевстве в Иерусалиме, в которых в первый раз мы нашли оригинальные грамоты, касающиеся Сионской Общины, и при чтении которых мы с удивлением констатировали, что некоторые места, процитированные Реем, почти слово в слово совпадают с соответствующими местами «документов Общины».

Наконец, в 1875 году барон основывает Общество Латинского Востока. Оно обосновалось в Женеве, афишируя честолюбивые археологические проекты, и имело свой собственный «Журнал Латинского Востока», который и сегодня широко используется историками и который также опубликовал многие грамоты Сионской Общины.

Исследования, которыми занялся Рей, были характерны для новой формы исторической эрудиции, появившейся тогда в Европе, а особенно в Германии, и сильно углубило кризис, который вызвало среди верующих распространение учения Дарвина и агностицизма, составляющих серьезную угрозу для Церкви.

Как известно, до сих пор исторический поиск основывался на неточном и спорном фундаменте — легенды, устные предания, личные воспоминания, субъективные, главным образом, справки, — которые могли быть совершенно по-разному истолкованы. Но в XIX веке немцы ввели в свою методику работы строгость и тщательную технику, которые сегодня стали обычным делом в этой области: критический анализ, расследование и систематическое использование имеющегося в наличии материала, хронологический поиск, проверка ссылок. Может быть, немецкие писатели немного заблудились в их приверженности к точности, но надо признать, что они также создали бесспорную основу для дальнейших поисков, которой обязаны многие важнейшие археологические открытия, как, например, находка месторасположения Трои Генрихом Шлиманом.

Эти методы быстро нашли свое применение, причем с равной строгостью, и в изучении Библии. И Церковь, основой которой было безусловное принятие догм, также быстро осознала, что ее великая «Книга» слабо сопротивлялась этим новым методам работы. В самом деле, в своем очень спорном произведении «Жизнь Иисуса» Ренан применил немецкую методологию к Новому Завету, и результаты получились для Рима неудобные.